Հայերեն | На русском | In English

Меню
Категории
ЖДЁМ МИРА
ЖДЁМ МИРА

ЖДЁМ МИРАНАРИНЭ АБГАРЯН

 Четырёхдневная война напомнила Наринэ бомбы, увиденные в детстве. Живущая с 1993-его года в Москве Наринэ Абгарян постоянно следит за событиями на родине, особенно за событиями в родном Берде. Признанный автор освещал каждый эпизод апрельской войны.

“Азербайджан объявил о перемирии, но бои продолжаются. О Берде. Мать поливает пионы, печёт пирожки в четырёх километрах от границы. Они поливают нас “градом”, а мы поливаем пионы и печём пирожки. Вот такая война. О Нагорном Карабахе. Не сдадим. Ценой жизни удержим, но не сдадим. Никто больше не посмеет поднять на нас руку. А пока ждём мира”.

Родившаяся в Берде Наринэ Абгарян с особой теплотой и нежностью, хотя и с примесью печали, пишет о своей родине. Её книги заставляют нас улыбаться сквозь слёзы,  почувствовать вкус и запах жизни. Это чувство запечатлелось в нас, как запечатлелись в нас запахи очищенного абрикоса и свежеиспечённого лаваша…

 

Аромат тимьяна и гаты в русской литературе.

Книги проживающей в России замечательной армянской  писательницы Наринэ Абгарян стали бестселлерами современной русской литературы.

Она родилась 14-ого января 1971-ого года в Берде.

Училась в лингвистическом университете имени Валерия Брюсова в Ереване. С 1993-его года живёт в Москве. Приобрела известность после опубликования книги “Манюня”.Стала лауреатом национальной литературной премии России “Рукопись года” (номинация “Язык”). В 2011-ом году она вошла в длинный список номинантов на премию “Большая книга”.

– Моё детство прошло под музыку Комитаса и звуки джаза. Во время геноцида погиб мой прадед Арутюн. В 1913-ом году он уехал в Америку, чтобы заработать деньги и прокормить семью. После резни в Эрзуруме в 1895-ом году его семья бежала в село Ором. Стало ясно, что ничего хорошего не ожидается.

Оба моих деда стали очевидцами убийства своих отцов. Я не знаю и не хочу знать, что значит жить с такой болью. Я выросла в те времена, когда никого не сводило судорогой, если у него спрашивали: “Я с тобой человеческим языком говорю или по-турецки?” И никто не думал, что данное выражение оскорбляет целый народ.

Говорят, что люди хвастают своей национальной принадлежностью и патриотичностью. Не понимаю, как можно кричать о своей любви к родине. Нужно на деле доказывать это. Заплатить в магазине вместо пенсионера, почистить лестничную клетку, если загрязнилась, приветствовать соседей.

Любовь к родине начинается с мелочей.

Однажды в Берде царило спокойствие. В солнечную погоду отец решил отвезти нас на лоно природы. И вдруг начался обстрел. Негде было спрятаться, и мы сели в машину и поехали домой. По дороге отец взял ещё двоих, оказавшихся за городом во время обстрела. Сначала их отвёз домой, потом нас. Потом поехал в больницу, поскольку был врачом. Это был наверно самый важный урок, который преподал нам отец.

Я не знаю, что может быть сильнее страха за безопасность ребёнка. Но до сих пор люди живут под обстрелом. Например, мои родители не собираются покинуть Берд. Это дело принципа, это их выбор. Вот женится сын, я тоже поеду к ним.